— Приходи к нему лечиться и корова, и волчица! — завопила в ответ я. — Ирка, спаси-помоги, на меня кто-то напал!

— Именно волчица, — слегка подобревшим голосом сообщила подруга. — То есть наша с тобой общая овчарка! Том, фу!

— Томка! Ты меня до смерти напугал!

Я поднатужилась, крякнула, распрямилась и стряхнула со своей спины здоровенного пса. Соскучившийся зверь тут же забежал с фронта и опять встал на задние лапы, норовя заключить меня в свои медвежьи, то бишь собачьи объятия.

— Ты калитку закрыть не додумалась? — озабоченно спросила меня Ирка.

— Я-то додумалась. А ты почему ее бросила открытой?

— Потому что потому! — буркнула Ирка. — Томка не дал закрыть! Я на костылях, а он на своих четырех, поэтому у него явное преимущество в маневренности! Вцепился, зараза, зубами в мой гипс, и мне уже не до калитки было, сама еле ногу унесла!

— Одну? — уточнила я, поднимаясь на крыльцо.

— Одну ногу и один гипс, — кивнула Ирка.

Я закрыла за собой дверь, оставив «с носом» любопытную собаку, и прошла в дом. Ирка на костылях скакала впереди, производя по пути серию небольших землетрясений. В кухне, через которую мы проследовали без остановки, жалобно дребезжала посуда. За закрытыми дверцами бара в гостиной тоненько звенело стекло.

— О! Давай выпьем! — оживилась Ирка.

— Сиди, я сама! — Открыла бар и экономно накапала ей в рюмку дорогой французский коньяк.

Себе налила тоника. Сочувственно посмотрела на Иркину ногу в гипсовом валенке:

— Больно?

— Терпимо, — подруга махнула рукой. — Ничего страшного в переломе нижней конечности я не вижу, только очень скучно. Приходится сиднем сидеть на одном месте, а я так жить не привыкла.

— Я тебя понимаю, мне сейчас тоже очень скучно, — пожаловалась я. — В телекомпании каникулы, народ в отпусках, ничего не происходит, рутина! А дома без Коляна и Масяньки так уныло, хоть криком кричи! Кстати, ты не хочешь посмотреть наши новые фотографии? Я их только что забрала и сама еще не видела.