Я достала из сумки красочный конверт «Коники», протянула его Ирке и налила себе еще тоника. Горьковатая жидкость стекла в пустой желудок, он протестующе заурчал, и я вспомнила, что за весь день ничего не ела, только кофе лакала плошками.

— Надеюсь, в доме есть какая-нибудь еда? — спросила я Ирку.

И, не дожидаясь ответа, прошла в кухню. Иркин огромный холодильник, неизменно до отказа забитый продуктами, — предмет нескрываемой зависти моего мужа. Он как-то признался, что склонен рассматривать Иркин личный неопустошаемый рефрижератор как воплощение сказочной мечты о скатерти-самобранке.

Я взяла с полки кусок «Тильзитера» граммов на триста и, откусывая прямо от дырчатой сырной пирамидки, вернулась в гостиную. Ирка внимательно изучала фотографии.

— Когда это вы фотографировались? — спросила она.

— Как раз перед Новым годом, аккурат на Рождество, — ответила я, приземляясь на диван рядом с подругой. — Дай-ка я тоже посмотрю, что получилось… Ой! Что это?!

Ирка с неподдельным интересом рассматривала фотографию моего мужа. Колян был запечатлен на фоне моря, в полный рост и голышом, как король из сказки Андерсена.

— На Рождество Коляна? — уточнила Ирка, с явным удовольствием созерцая обнаженную натуру.

— На католическое Рождество, — машинально отозвалась я и растерянно потыкала пальцем в фотографию: — Ничего не понимаю, что это?!

— В твоем возрасте несколько странно не знать, «что это»! — поддела меня подруга. — По-моему, это…

— Это чистой воды порнография! — рявкнула я, краснея и пытаясь завладеть снимком.

Ирка уклонилась, отведя руку с фотографией подальше.

— Воды тут тоже полно, — согласилась она.

— Разумеется, мы же были на море! — буркнула я. — Похоже, я перепутала коробочки и отнесла в печать не ту пленку.