вон наши,

все в порядке, раз машет, ладно, никого не буду слушать, тихо, вперед, после этого можно будет,

и присмотрюсь,

красивая девица, и платье бешеное, им весело,

глупо завидовать - это работа и труднее и красивее многого, и

все равно - вряд ли всего на свете,

и на виду у фотографов приободримся, вот они, те, кто, может, выйдет из двух пятнадцати при такой погоде, даже из тринадцати, по крайней мере на фотографии, только вряд ли, лидер забега Франц Шмидт, вот чего ему надо было,

недурная реклама - только как - для зубной пасты или для металлорежущих станков?

Улыбнулся, вот и отлично,

уу-уу-уу,

хорошо, но больше так нельзя, ритм, с его легкой это самое пошли

чуть получше, но это из-за площади.

Если бы он раньше почувствовал, что погода хандрит, небось, сидел бы тихо, это же миллион лишних шансов, ведь его не выбьешь ничем, шел бы и шел, а сейчас у него ноль, если он ускорится, то все, он ляжет и не добежит вообще, потому что попытается погнаться,

Убежали, наконец,

а все поехали

в обход к финишу, потому что вертолет еще посматривает, и взмыл, побежали,

Сейчас начнется самое интересное, лучше не опаздывать. Может, действительно потрясти их чуточку, за шиворот и пусть держат. Лучший способ сделать чемпионом Джибу,

у кого же первого духу хватит,

и, точно так же, кто окажется самым терпеливым, то есть меньше всего нервов, и что лучше тоже непонятно.

Так что пока, как он говорил, ни одного лишнего движения, попробуй-ка не сделай, нас опять хочешь не хочешь трясет,

и Джиба метрах в тридцати, а перед ним маячат,

тридцать метров, его можно пожалеть - ценой таких усилий и за двадцать шесть километров не расколол группу. Либо только начинается, хотя и поздновато, либо он уже проиграл,

но по нему не видно, значит он доволен и там видно будет.