если бы выключить голову

можно бежать

и

люди мелькают только в таких местах,

он далеко, но слишком,

Они почему они такие белые?

Это мука как с болями в желудке,

они невыносимы, но проходят

Сколько же там?

Огненное полыхание в легких выжигает мякоть, они съеживаются и отступают,

нагретый воздух, и невозможно

только преодолеть последние

у седловины, а не взлететь, как Фаэтон.

И упасть,

вниз это падение, трудно поверить,

но падение, когда ноги идут по склону точь в точь, без скольжения без скольжения.

Я не могу понять, сколько это

идет ли время, и то, что осталось,

затянуто, или слишком быстро и неудержимо.

Греция,

а,

опасная страна, слишком велика, обманчиво

велика, никогда

не поверю, что нельзя добежать до Афин,

и как голос ветра внятно-невнятный,

вечная загадка, можно ли,

я не знаю, и

и не узнаю, даже если добегу, и тем более если нет,

вода и нельзя пить,

умрешь, это хуже, чем Танталу, он хоть не может и если ему надоело, сядет в теньке вздремнуть, от него не зависит, я могу,

не побегу обратно,

смешно, не боюсь, не добежать - потерять голову, как будто это

остановит, когда падаешь, я бы упал, но раньше,

у гребня,

тогда упал от удовольствия, а не от у

он надо мной смеялся,

нельзя не только останавливаться, но и замедлять бег,

если так называть его не кретинизм, так сходили с ума герои

а чем они отличаются от нас

вряд ли

прыгать с камня на камень опасно, вряд ли они делают это лучше, дорогая цена, да и как поднять ноги

так

все-таки полегче,

оно меня отпустило, наивное безумие усталости.

Отпустило надорванным, нет сил, в которые я могу верить.