В шлюпке четверо гребцов налегали на весла. Берег становился все ближе. Уже были видны дома с коричневыми балками по фасаду, а на берег высыпала, как в большой праздник, толпа любопытных и нетерпеливых жителей.

– Мне кажется, друзья, – заметил Лефор, поднося козырьком руку к глазам, – что скоро мы расстанемся. Каждый из нас пойдет своей дорогой.

Он подмигнул шевалье де Виллеру, а тот обратился к отцу Фейе:

– Чем займетесь вы, отец мой? Немедленно отправитесь в Париж?

– Сын мой, – отвечал доминиканец, – если найду почтовую карету, то в Гавре я не задержусь. Разве можно забыть, что на Мартинике полагаются на мою помощь. Чем раньше я увижу короля или кардинала, тем раньше смогу вернуться!

– Я думаю, – подхватил шевалье, которого никто ни о чем не спрашивал, – что тоже надолго не задержусь: говорят, этот город кишит разбойниками. Должно быть, меня уже ждут многочисленные друзья в Париже, и мне не терпится их увидеть. А каковы ваши намерения, капитан?

Лефор прочистил горло и сильно стукнул себя кулаком в грудь:

– Если отец Фовель не будет возражать, мы тоже не задержимся. Однако я сильно сомневаюсь, что в этом городе можно найти почтовых лошадей. Двадцать лет ноги моей здесь не было, но за это время вряд ли что-нибудь изменилось. Всякий раз, как прибывает судно, места в почтовой карете не найти…

– Купим лошадей, – предложил отец Фовель.

– Какого черта! Существуют же почтовые станции! – возразил шевалье.

– Наездник из меня никудышный, и я не в состоянии последовать вашему примеру, – с сожалением признал глава ордена доминиканцев. – Если в карете места для меня не найдется, я подожду до завтра, только и всего…

– Эге-ге! – вскричал Лефор. – Неужели, отец мой, вы расстроите нашу компанию? Я бы скорее предпочел посадить вас на круп своей лошади. Раз уж мы вместе путешествовали до сих пор, так просто мы не расстанемся…