Отец Фейе в нерешительности покачал головой. Он не понимал, что задумал Лефор и почему упорно не желал его покидать.

Немного поразмыслив, флибустьер продолжал:

– Если мы не найдем ни почтовой кареты, ни почтовых лошадей, я куплю лошадей для всех нас.

Виллер захохотал:

– Ого, милейший! Так вы, стало быть, богаты? Насколько я вижу, ремесло флибустьера выгодное, а?

Лефор хлопнул себя по кожаному кошелю, который он носил на поясе, и сказал:

– Здесь около пятидесяти тысяч ливров. Да во внутреннем кармане еще три раза по столько.

Отец Фейе склонился над его ухом и вполголоса проговорил:

– Сын мой, не хвастайтесь! Похоже, в нашей стране, а особенно в Париже, полным-полно головорезов, хулиганов и воров.

Пришла очередь Ива рассмеяться.

– Хотел бы я взглянуть хотя бы на одного смельчака, решившегося ко мне приблизиться! – самоуверенно бросил он. – Клянусь, у него навсегда пропадет охота притрагиваться к деньгам.

Шлюпка причалила к берегу. Двое передних гребцов спрыгнули на землю. Лефор с не меньшей ловкостью последовал их примеру и подал руку доминиканцу, помогая выйти из лодки. Святому отцу это не стоило ни малейшего усилия, так как, едва коснувшись пальцев великана, он почувствовал, как взлетает в воздух, а через две секунды очутился на суше.

Отец Фовель последовал за ним, но без чьей-либо помощи, а затем и шевалье присоединился ко всей компании. Потом им пришлось пройти сквозь толпу, избегая вопросов тех, у кого были родственники или друзья на островах: люди предполагали, что путешественники с ними знакомы. Наконец наша четверка оказалась в городе и отправилась на поиски таверны «Золотой компас», откуда отправлялся дилижанс из Нижней Бретани, о чем гласила надпись с такой припиской: «Отправляется и прибывает по мере возможности».