Народная тропа, конечно, пролегает где-то здесь. Но народ наш неприхотливый, на «Мерседесах» не ездит, по этой дорожке на своих двоих он пройдет с большим успехом. Как вполне успешно шли и мы.

Пока я осматривала окрестности (не надо забывать, что ночи летом в Питере белые, и фонарик даже для прохода вдоль ограды не требовался – было достаточно светло, чтобы видеть дорогу), мужчины прислушивались к тому, что делалось на территории завода. Я тоже навострила ушки. Потом мы приступили к обсуждению.

– Говорят не по-нашему, – заметил дядя Саша. – Язык какой-то странный. Я никогда такого не слышал.

– А вы, вообще, на каких изъясняетесь? – поинтересовалась я у полковника Никитина.

– На английском свободно, немного на немецком, – ответил он. – Не забывай, что я пятнадцать лет плавал.

Да, я об этой части биографии дяди Саши на тот момент запамятовала. Сама-то я владею только великим и могучим. Марис, как я предполагала, кроме русского и латышского, должен знать еще как минимум английский – если постоянно общается со скандинавами. Ну, может, и шведский, и финский. Это надо будет уточнить. Всегда уважала людей, говорящих на иностранных языках. А что, если мне тоже заняться на досуге?

– Поскольку ликеро-водочный цех принадлежит некоему Зурабу Чкадуа, – заметила я, – это вполне может быть грузинский.

– Я знаю, как звучит грузинский, – отозвался дядя Саша, – хоть и не могу на нем изъясняться. Бывал в Тбилиси неоднократно. Нет, не грузинский.

– Вы меня сейчас, наверное, сочтете за идиота… – начал Марис.

– Не тяни резину, – перебил Никитин.

– Я недавно отдыхал в Таиланде. Не уверен, но похоже на тайский.