– Откуда здесь тайцы?! – зашипела я. – Это наших в Таиланде сейчас немерено. Но тайцам-то к нам зачем ездить?

Марис неопределенно пожал плечами. Дядя Саша напряженно думал, потом заявил:

– Вот что, Наташа. Мы тебя сейчас поднимем к себе на плечи, взглянешь через забор по-быстрому. Взглянула – и назад. Только чтобы провести рекогносцировку.

– Есть! – отрапортовала я.

Меня подняли – и я увидела довольно большой двор, в котором кипела бурная деятельность. У меня было несколько секунд, но их оказалось достаточно, чтобы оценить обстановку.

– Ну? – одновременно спросили Шулманис и Никитин, опуская меня на грешную землю.

– Вьетнамцы, по-моему. Ну, точно такие же, как те, что торговали кроссовками, куртками и всяким другим барахлом на рынках и в переходах метро. Но я их что-то давно не видела в городе.

– Значит, остались еще. Там что, целый полк их?

– Человек десять, – сказала я. – Это тех, что я увидела. Может, внутри еще есть.

– Где внутри? – уточнил дядя Саша. – И что они делают?

– Коробки таскают. По двое одну. По виду тяжелые. Коробки, в смысле.

– То есть грузят спиртное?

Я пожала плечами. Если бы это были бутылки, то они бы позвякивали, а так звона я не слышала.

– Может, еще раз взглянуть? – предложила я.

– Нет, еще раз не надо, – решил дядя Саша. – Сейчас отойдем подальше. Туда, откуда этот цех не виден. Там и заберемся. Тут-то место хорошее, чтобы перелезать, но, раз погрузка идет, нельзя.

Дядя Саша снова повел наш отряд, потом остановился и спросил у Мариса:

– Ты не помнишь, какой там цех? Ну тот, где вьетнамцы? И вообще, ты хоть одного днем видел?

– Нет, – Марис покачал головой. – И не видел, и не помню. У меня же нет плана завода, но ликеро-водочный, по-моему, расположен с другой стороны, а директорский кабинет – прямо над ним. Вот сейчас мы как раз подойдем к нужному цеху.