Та, к которой подбежал Марис, вообще едва держалась. Мужчины без труда открыли ее, она предательски скрипнула, но нас никто не услышал. Мы оказались в цехе, где нам впервые за этот вечер пришлось воспользоваться фонариком, прихваченным дядей Сашей. Это был склад продуктов питания. Судя по коробкам, расставленным вдоль стен от пола до потолка, здесь хранились растительное масло, кетчупы, крупа и все в таком роде. Видимо, хозяева не считали нужным хорошо запирать двери, думая, что дедушки у ворот завода достаточно, а через довольно высокую ограду за подобной продукцией никто не полезет. За водкой еще можно было бы поднапрячься (не мне, нашему человеку, страшно желающему выпить, но не имеющему для этого нужных средств и возможности заработать), но за маслом и гречкой? Вряд ли.

Мы быстро преодолели цех. Дверь, ведущая в него, была заперта на ключ снаружи, но справиться с этим замком для дяди Саши труда не составило.

– Запоминайте дорогу, – шепнул он нам на ходу, – чтобы потом быстро найти этот цех.

Мы с Марисом кивнули. Теперь путь указывал Шулманис. Следует отдать ему должное, он быстро сориентировался. Не прошло и пяти минут с момента нашего появления на заводе, как мы уже находились в приемной директора.

– Наташа, стол секретарши – твой, – велел Никитин. – А мы с Марисом займемся кабинетом.

Я кивнула. Мужчины скрылись за обитой черной кожей дверью, а я включила настольную лампу и принялась за изучение содержимого ящиков. Как я поняла, этой девушке на работе делать было особо нечего: в верхнем ящике я нашла два номера «Лизы», один «Космополитена» и вырезки из каких-то изданий, посвященные вязанию. Само вязание находилось во втором ящике, в третьем проживали банка кофе, коробочка с пакетиками чая, банка с сахаром, открытая пачка печенья и початая банка варенья. Ничего, относящегося к секретарской работе, я там не нашла (к тому, что, по моим представлениям, должно было бы относиться к секретарской работе). Может, и в самом деле податься в секретари-референты?