Вот и ликеро-водочный цех. Вернее, цех грузинских вин питерского розлива. Я сообщила Марису и дяде Саше об увиденном и высказала мнение, что неплохо бы им побыстрее свернуть их деятельность. В ответ дядя Саша заметил, что сейчас как раз лучше и не бегать через двор, а то могут заметить незваных гостей и принять нас не очень вежливо.

– А с какой стороны они подъехали? – обратился ко мне Марис, не отрывая взгляда от бумаг. – От сарая, где мы лезли, или…

Я тут же представила приближающийся свет фар и заявила, что с противоположной.

– Ну, в общем, тогда можно и двинуть, – заметил Марис. – Или подождем среди продуктов. Мне еще минуты три надо. А у вас как дела, Александр Петрович?

– Почти закончил.

Мне велели скрыть следы своего присутствия в приемной. Наверное, излишним будет упоминать, что все мы работали в тонких перчатках, чтобы, не дай бог, не оставить отпечатки пальцев. Перчатки имелись и у Мариса, и у дяди Саши (как необходимые в работе предметы), со мной, естественно, поделились.

Я быстро убрала папку с письмами на место, так и не удосужившись больше ее открыть. Вскоре из директорского кабинета показались Марис с Никитиным, закрыли его, закрыли приемную, и мы все вместе отправились вниз.

Оказавшись в цехе, использовавшемся как склад продуктов, дядя Саша на цыпочках приблизился к двери, ведущей на улицу, и выглянул наружу.

– Здесь никого, – прошептал он.

Справа доносился звон стекла, ударяющегося о стекло. Шла разгрузка пустой тары. Голос с грузинским акцентом подгонял не совсем внятно изъяснявшихся по-русски грузчиков. Похоже, что они перед работой для прилива сил приняли на грудь. И эти грузчики тут выполняют функции охранников?!