– Ну, пошли, что ли? – спросил Марис.

Мы прикрыли за собой опять скрипнувшую дверь и быстро пересекли двор к сараю. Дядя Саша еще раз уточнил, не виден ли сарай от ликеро-водочного цеха.

– Из приемной не виден. Только цистерна, и то не вся. А цех под приемной. Не должен.

Мы стояли за сараем, веревка, идущая с крюка, висела чуть правее.

– Может, взглянем, чем они занимаются? – предложил Марис.

– Зачем? – зашипела я. – И так ясно, чем. И мы не из-за них сюда пришли.

– Я их сфотографировать хочу, – сказал Марис.

– Очумел, что ли? – повернулся к нему дядя Саша.

– Ну я же все-таки сюда еще и работать приехал, – заметил Марис. – Вот редактор-то главный обрадуется такому снимку.

– Марис, может, не надо… – сделала я попытку отговорить его.

– Не бойся. – Он взял меня за руку. – Вы с Александром Петровичем быстро перелезайте на ту сторону, а я проскочу за цистерну и оттуда щелкну их пару раз – и за вами. Не в первый раз, чай.

– Как знаешь, – сказал дядя Саша, помогая мне перемахнуть через стену.

Марис присоединился к нам минуты через три. Вот в эти минуты я почувствовала страх. Почему-то проникновение в директорский кабинет под покровом ночи не произвело на меня особого впечатления, воспринималось просто как работа, которую нужно сделать, а вот эти последние мгновения, когда Марис один отправился на рискованное предприятие… Я уже рисовала в мозгу жуткие картины того, что с ним могут сделать, если поймают…

Но вот он появился над стеной, отцепил крюк и вместе с ним спрыгнул вниз.

Не успели мы сделать и двух шагов, как за оградой снова послышались звуки подъезжающих машин. Их было две. Легковые.

– Кого еще там черт несет? – пробурчал дядя Саша. – Здесь что, все в ночную смену работают?

– Мы ушли как раз вовремя, – заметила я. – А вдруг это приехали за продуктами?