Мы пришли в себя. Я хотела предложить поторопиться к машине, но дядя Саша заявил:

– Надо бы взглянуть, что там.

– Алексан… – начал Марис и осекся.

А мне вдруг тоже захотелось посмотреть. Вдруг увидим что интересное? Вернее, я увижу.

Меня опять подняли на плечи, и я осторожненько приподняла голову над бетонным забором. Так и есть. Разбитые бутылки, грузчики, их таскавшие, лежат рядом с ящиками – там, где упали. Какой-то полный мужчина неловко вывернул ногу и тоже лежит в луже крови…

Внезапно мое внимание привлекло шевеление за цистерной – за ее самым дальним от меня концом. Там валялись какой-то ржавый стальной лист, моток проволоки и еще несколько непонятных железяк. Этакая кучка металлолома, видимо, непригодного к переплавке. Из-за этой кучки показалась голова с пышной шевелюрой, потом начало постепенно выползать тело, двигавшееся на коленях. Правой рукой пострадавший зажимал простреленное левое плечо. Из-под пальцев просачивалась кровь. Мужчина стонал.

– Ну? – прошипел снизу Марис.

– Один живой, – шепотом сообщила я. – Мне кажется, я его знаю…

Но я не могла с полной уверенностью решить, кто это: Вахтанг Георгиевич или его брат. С братом мне встречаться не приходилось. А Чкадуа-старшего я видела только на светских приемах, в дорогом костюме, с галстуком-бабочкой, галантного и приятно пахнущего. Здесь же из-за груды железа на коленях выползал человек в каком-то обвисшем свитере и джинсах. Его лицо было искажено болью, да и видела я его не совсем четко. Наверное, брат Вахташи, решила я. Да и что бы здесь стал делать сам Вахтанг Георгиевич? Тем более если производством заведует Зураб?

– Кто он? – спросил дядя Саша.

– По-моему, это младший брат Чкадуа.

Никитин с Шулманисом тут же все поняли.

– Так, надо его вытаскивать, – решительно заявил дядя Саша. – Отвезем к себе, то есть на вашу квартиру.

– А там и благодарность стребуем, – добавил Марис.

«Эх ты, как у нас мысль-то работает», – пронеслось у меня в голове.