– Зови его, Наташа. Сейчас мы ему перекинем веревку.

– Эй! – крикнула я не очень громко: мало ли кто еще может меня услышать? – Мужчина!

Зураб (я считала, что это он) дернулся, словно ужаленный, и пулей исчез за грудой металлолома. Испугался, наверное. Ну что ж, понятно.

Я сообщила обстановку державшим меня Марису и дяде Саше.

– Он что, идиот?! – воскликнул Марис. – Его спасти хотят, а он, придурок…

– Давай снова, – сказал Никитин.

Я сделала еще одну попытку:

– Зураб Георгиевич! Зурабчик! – позвала я громче, чем в предыдущий раз. – Быстро идите к нам. Мы вам поможем!

Никакого ответа не последовало.

– Так, перемещаемся на то место, – отдал приказ Никитин. – Сорок шагов влево.

Когда мы оказались на нужном (по нашим расчетам) месте, дядя Саша отдал следующий приказ:

– Теперь пусть посмотрит Марис.

Я вместе с дядей Сашей подставила Марису хрупкое девичье плечо.

– Он без сознания, – тут же сообщил Шулманис. – У него не только плечо, но, кажется, и бок…

– Лезь за ним, – велел дядя Саша Марису.

Шулманис беспрекословно оказался на другой стороне, нагнулся над лежавшим на земле мужчиной, сообщил нам, что тот дышит, потом обвязал его веревкой. Мы с Никитиным на пару перетянули раненого на свою сторону. Весил он немало: явно любил хорошо поесть, и нам с сухощавым полковником Никитиным пришлось поднатужиться. Марис быстро перебрался вслед за жертвой.

– Давайте вдвоем за машиной, – сказал дядя Саша нам с Марисом. – Я с ним здесь подожду.

Вскоре мы уже были на пути к дому. Я опять сидела за рулем. Рядом пристроился Марис, дядя Саша с раненым расположились на заднем сиденье. Никитин быстро разорвал на себе рубашку и стянул руку Зураба, чтобы остановить кровь. Теперь он рассматривал его простреленный бок.

– М-да, пожалуй, без помощи врача нам не обойтись, – заметил Никитин через какое-то время.