В комнатах мистера Хэммонда не было календаря – на рождество ему присылали их такую уйму, что он выбрасывал все до одного и впредь обходился без них, поэтому теперь он мог вычеркивать дни лишь в уме. Мария должна была пробыть здесь целых три недели плюс еще шесть дней, так что мистер Хэммонд по утрам и носу не казал из дому, совершенно забросив своих прихожан под тем предлогом, что пишет книгу о кардинале Ньюмане

– Вон, вон отсюда! – возопил мистер Хэммонд, бешено размахивая руками, будто он отгонял кошку.

– Впустите меня, не пожалеете, у меня есть для вас ужасное известие, – надрывалась Мария, прильнув губами к стеклу.

Мистер Хэммонд окна так и не открыл, тогда Мария проследовала к парадной двери, миссис Хиггинс открыла ей, и она вошла в дом как положено. Миссис Хиггинс, лучась улыбкой, провела к мистеру Хэммонду барышню, пасторскую гостью, которую, по ее словам, миссис Доусли прислала со срочным поручением.

Мария ворвалась в комнату в алом берете, заломленном на затылок, элегантная, лихая – ни дать ни взять юная заговорщица, вознамерившаяся вернуть престол принцу Карлу

– Мы здесь одни? – громко спросила она и подождала, пока миссис Хиггинс закроет за собой дверь. – Я думала написать вам, – продолжала она, – но вы последнее время были со мной так холодны, что я почла это бесполезным. – Она зацепилась каблуками за каминную решетку и стала расшатывать ее. – Мистер Хэммонд, я предупреждаю вас: вы должны немедля уехать из Молтон-Пила.

– Чего бы тебе самой не уехать, – сказал мистер Хэммонд, он остался сидеть, как сидел, и со спокойной сосредоточенностью, которая дается только ненавистью, смотрел мимо левого уха Марии.

. – Я могла бы на это пойти, но не хочу, чтобы вы оказались виновником моего падения. Вы не должны жертвовать своим будущим: вы можете стать епископом, я – всего лишь женщина. Видите ли, мистер Хэммонд, мы так часто бывали вместе, что создалось впечатление, будто мы помолвлены. Я не хочу, чтобы вы испытали из-за меня неловкость.