Мистер Хэммонд и не думал испытывать неловкость.

– Я сразу понял, что ты редкая мерзавка, но не думал, что ты вдобавок еще и дура набитая, – сказал он.

– Мы вели себя неосмотрительно. Боюсь даже думать, что скажет мой дядя. Остается только надеяться, что он не принудит вас жениться на мне.

– Сейчас же сойди с решетки, – сказал мистер Хэммонд, – ты ее сломаешь… Впрочем, ладно, стой, где стоишь, я хочу как следует тебя рассмотреть. Признаюсь, такого я еще не видывал.

– Правда не видывали? – самодовольно спросила Мария.

– Правда. Все невзрачные, неказистые девчонки, которых я знал, старались как-то искупить свое уродство – были приветливы с людьми или, скажем, стремились им угодить, одни имели приятные манеры, другие умели вести себя за столом, третьи были неглупы и с ними было приятно поговорить. Если бы Доусли не жалели твою несчастную тетку, которая, как я понял со слов мистера Доусли, глупа чуть ли не на грани идиотизма, они бы все это время продержали тебя – раз уж пообещали тебя держать – в сарае или в хлеву на задворках. Мне не хотелось бы говорить со зла, – продолжал мистер Хэммонд. – И я, по-моему, вовсе не злюсь, мне тебя только жаль. Мне говорили, что Доусли берут детей из Индии, но знай я, что они не отказываются и от таких, как ты, ноги б моей не было в Молтон-Пиле. Заткнись, адово отродье! А ну отпусти мои волосы, не то я тебе задам!

Мария, не дав ему опомниться, наскочила на него и умелой рукой вцепилась в волосы.

– Ах вы, большевик чертов! – заорала она и рванула его что было мочи за волосы. Мистер Хэммонд схватил ее за руки. – А ну бросьте, мне больно, зверюга вы этакий, вот вы кто! Бить девочку, да как у вас рука поднялась! – она лягнула его и залилась слезами. – Я… я пришла… – сказала она, – единственно из жалости к вам. Вполне могла бы и не приходить. А вы накинулись на меня с кулаками… Ой-ей!