-- Да, акушерку, дорогая матушка, -- повторила маркиза, опустившись перед нею на колени, -- и притом немедленно, если вы не хотите, чтобы я сошла с ума.

-- Охотно, -- отвечала полковница, -- только прошу, чтобы роды не происходили в моем доме. -- С этими словами она встала, готовая выйти из комнаты.

Маркиза, следуя за ней с распростертыми руками, упала ниц и охватила ее колени.

-- Если безупречная жизнь когда-либо, -- с красноречием страдания воскликнула она, -- жизнь, образцом для которой служила ваша, давала мне право на ваше уважение, если в вашем сердце еще говорит хоть какое-либо материнское чувство, до той поры, пока вина моя не станет ясной как божий день, -- не покидайте меня в эти ужасные минуты!

-- Что же, в конце концов, тебя тревожит? -- спросила мать.--Только заключение врача? Только это твое собственное внутреннее ощущение?

-- Только это, матушка! -- отвечала маркиза, положив руку на грудь.

-- Ничего более, Джульетта: -- продолжала мать. -- Подумай хорошенько. Проступок, как бы тяжко он меня ни огорчил, можно простить, да я бы его и простила в конце концов, но если бы ты оказалась способной, во избежание справедливого укора матери, сочинить сказку, противоречащую всем законам природы, и нагромождать кощунственные клятвы, чтобы отяготить ими мое и без того слишком верящее тебе сердце, то это было бы постыдно; этого я бы никогда тебе не простила.

-- Пусть царство небесное будет так же открыто передо мною, как открыто мое сердце перед вами! - воскликнула маркиза. -- Я ничего от вас не скрывала, матушка ! - Это было сказано с таким глубоким чувством, что мать была потрясена.

-- Боже! -- воскликнула она.--Дорогое дитя мое, как ты меня трогаешь! Она ее подняла, поцеловала и прижала к своей груди. -- Ну, чего же ты тогда боишься? Пойдем, ты, верно, сильно больна.

Она хотела довести ее до постели. Но маркиза, у которой слезы катились градом, стала ее уверять, что она совершенно здорова и ничем не страдает, за исключением того странного и непонятного состояния.