За стеклом яркие ртутные фонари освещали пустынный Магистральный проспект. Было около часу ночи. - Это меняет дело, - Смирнов снова посмотрел на Мамонтова, сделал жест, который должен был означать: "Ничего не поделаешь - дело выше личных обид", и сел за свой стол. - Тогда отдавай его идеологам, пусть берут на связь и используют по своей линии. А если заупрямится - передать в милицию никогда не поздно. Вон Константин Иванович проследит, - шеф напоследок решил подсластить пилюлю. Мамонтов потрогал ушибленную ногу. - Это точно. Я очень тщательно прослежу...

* * *

- Имя, фамилия, год и место рождения? Сергей ответил. Нехотя, будто преодолевая себя. У него сильно разболелась голова и заложило левое ухо. Больше всего на свете хотелось выпить стакан водки и лечь спать. - Адрес? С кем проживаешь? Действие пошло по второму кругу, будто заело иголку проигрывателя на заезженной пластинке. - Образование? Род занятий? В армии служил? Вопросы были те же самые, хотя задавал их другой человек. Он выпадал из принятого здесь стандарта: худощавый, сутулый, вытянутое треугольное лицо, застывшее в унылой фимасе. "Капитан Агеев", - буркнул он, войдя в комнату, и тут же нацелился тускло блестящей ручкой в лист бумаги. Похоже, сам Курлов его совершенно не интересовал, интересовало только то, что он скажет. - Значит, не захотел отдать Родине воинский долг? - капитан понимающе и скорбно покивал головой. - Пусть в рабоче-крестьянской армии служат дети рабочих и крестьян? Так, да? "Натуральный Кафка, - подумал Сергей. Он не мог похвастать чрезмерной начитанностью, но "Замок" входил в учебную программу. - А потом придет следующий и будет задавать те же вопросы и так же реагировать на них, потом еще один, и так без конца..." - А почему не захотел послужить? - продолжал развивать тему капитан. У него были неопределенного цвета волосы и глаза, морщинистый лоб и большие, оттопыренные в верхней части уши. С одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать два, и сорок четыре года.