- Может, есть какие-то идейные соображения? - Портянки нюхать не захотел. Это идея? - Может быть, может быть... А в семье как относились к службе? Отец одобрил твое решение? Какова вообще идейная атмосфера в семье? - Это наше сугубо внутреннее дело, - сказал Сергей. - Еще вопросы есть? Он чувствовал, что кафкианская машина дознания медленно, но верно затягивает его в свое липкое, душное, отвратительно пахнущее нутро, и решил изменить тактику. Если вести себя уверенно и грубо, они присмиреют. В конце концов, отец действительно не последний человек в городе. А он совершенно безвинно попал в дурацкую ситуацию и по ошибке поколотил этих оглоедов! Капитан отодвинул лист бумаги. Оказывается, он не записал ни слова, лишь черкал ручкой для виду, каракули какие-то выводил. Сейчас Сергей рассмотрел, что это были не просто каракули, - на листке, распялив в стороны полные ноги, расположилась голая дама со стрижкой "каре". Кажется, она стимулировала себя пальцем. - Пикассо, - сказал Сергей. Капитан тяжело вздохнул. - У тебя, парень, начинается полоса крупных неприятностей, - объявил он, пропустив реплику мимо ушей. - Расстреляете, - дерзко предположил Сергей. - Вряд ли. Хотя статья расстрельная, но не настолько ты влез в это дело... Лет восемь-десять получишь. Показательный процесс, радио, телевидение, статьи в газетах. И отец с работы вылетит. - Какая расстрельная статья?! - вскинулся Курлов. - Чего на пушку берете! - Обыкновенная, шестьдесят четвертая. Измена Родине в форме шпионажа. Я потому и расспрашиваю - как в семье с идеологией... Лицо у капитана сделалось мягкое, жалостливое. Сергей заставил себя широко улыбнуться в ответ. Получилось не очень Натурально, потому что губы были разбиты в лапшу и над левым глазом наросло безобразное мясо. - Не пудрите мне мозги, товарищ капитан, - сказал Сергей. - Какой шпионаж? Какая измена Родине? Я тихомирно гулял с подругой, она пошла пописать, а тут ваши и налетели из темноты... Маски бандитские, да и рожи не лучше.