Но Синеоков, обычно большой трепач, сделал вид, что не слышит. Даже маме Зине ничего не удалось выведать, сколько она ни крутилась возле него с веником.

До обеда все работники конструкторского бюро побывали на приеме у необычного посетителя. Выходя из "нашатырки", одни были растерянны, другие бледны, третьи недоумевающе улыбались и пожимали плечами.

Прощаясь, гость посмотрел на каждого все запоминающим взглядом и негромко сказал:

- Я прошу о предмете нашей беседы пока не распространяться.

Никто не сказал ни слова, но к концу смены весь завод знал, что конструктор Гусев из отдела главного конструктора убил человека.

Странное лицо

- Мы! А! Мы! А! Мы! А!

- Чего мычишь, как корова? Говори: "мы".

- Мы...

- Теперь - "а". - А

- Сложи...

- Мыа.

- Дура! Не "мыа", а "ма". Говори: "Мы".

Олег открыл глаза. Можно было и не смотреть, на будильник: семь часов, раз начался "урок внеклассного чтения".

Он надел пижаму, достал из-под кровати гантели, нехотя помахал ими и пошел умываться. Проходя мимо занимающихся, он состроил улыбку.

- Доброе утро, Катерина Иосифовна.

- Мы... доброе утро... Мы. Да что же ты дура такая! - Послышался звук, как будто на сковороду шлепнулся кусок теста.

- А-а-а-а-а-а-а!..

Из соседней комнаты, застегивая брюки, вышел Павел Игнатьевич и рявкнул:

- Молчать! Тудыт и обратно! Повторять за мной: "Мы"!

- Доброе утро, Павел Игнатьевич.

- Доброе утро, Олег! Мы!

Хозяин сел по другую сторону своего чада, и вся картина стала напоминать иллюстрацию к сказке Льва Николаевича Толстого "Три медведя".

Медвежонок Света не перешла во второй класс из-за чтения. В ее кудрявой головке никак не может уложиться умопомрачительная задача: почему при сложении "мы" и "а" получается "ма", а не "мыа".

На улице шел редкий теплый дождь. Небо было мохнатое. Молоденькие яблоньки во дворе стояли застывшие, неподвижные, словно вылепленные из воска, но в их неподвижности чувствовалась внутренняя настороженность.