"Будет сильный дождь, - подумал Олег. - Дождливое лето - к урожаю..."

Он помылся до пояса из прибитого к палке ржавого умывальника прямо под теплым дождем, вытерся в сенях толстым шершавым полотенцем и пошел одеваться.

"Внеклассное чтение" закончилось, и все "медвежье семейство" завтракало, издавая сложные звуки. В общем хоре первую скрипку играла Катерина Иосифовна, обсасывающая большую кость. Огромная, краснощекая, она сидела на двух табуретках, положив на стол голые руки, цветом и размером похожие на мраморные колонны, и заливалась:

- Сыв-в-в-чв-ча! Сыв-в-в-ча-ча!

- Ыв! Ыв! Ыв! - вторил ей глава семейства. Молодежь не отставала от родителей.

Второй год Олег стоял на квартире у старшины в отставке Куликова. В общем-то это было дружное и счастливое семейство. Имелось только одно "но", которое омрачало жизнь Павла Игнатьевича и Катерины Иосифовны. У них рождались одни девочки. Почти каждый год "тяжелела" Куликова и неизменно разрешалась очередной "матрешкой", как звали родители свое потомство. Когда ночью раздавалась трубная команда Катерины Иосифовны: "Матрешки! На ведро!" - от топота босых ног стонали половицы. Самой младшей было год и восемь месяцев, старшей, Наденьке, шел двадцать пятый.

- Приятного аппетита, - сказал Олег.

- Сыв-ча! - дружно ответили Куликовы.

Олег посмотрел на часы. Черт побери! Сегодня он запаздывает. Яичницу жарить уже некогда. Придется ограничиться одним кофе. Мысль о кофе была ему приятна.

На остановке он увидел всех, кто ездил этим автобусом, за исключением толстяка с хозяйственной сумкой. Он прибежит в последний момент.

- Запаздывает, - сказал Олег вместо приветствия обычную фразу про автобус.

- График, называется, - как всегда охотно откликнулась худая женщина с накрашенными губами и сбившейся прической. - То друг за дружкой ходють, то как провалились.