И как только Олег подумал о фантастической книге, сразу же вспомнил, где он видел голубую девушку. Это было далекое детское приключение, его первая любовь.

Дождь все шел, но в раме окна уже возился первый солнечный зайчик, мокрый, храбрый, деловито лизал свою желтую шубку.

- Гусев, дай циркуль, ты все равно не чертишь.

- Я черчу...

...Впервые они встретились на базаре. Олег пробирался сквозь толпу, жадно вдыхая воздух, пахнущий тающим снегом, свежевыпеченным хлебом, навозом, лошадиной мочой, - всем тем, чем пахнут базары в райцентре поздней зимой.

Это был базар послевоенных голодных лет. Низко ревели линючие тощие коровы, кудахтали куры, тоскливо выглядывая из клеток на дымящийся под морозцем лошадиный помет, пронзительно кричали продавцы морса. Молчаливые щетинистые люди в шинелях торговали заграничными диковинками: зажигалками, женскими чулками, порнографическими открытками, добротными немецкими планшетами на подметки.

Это был базар загадочный, так как на нем продавались самые неожиданные вещи. Базар тревожный: недавно объявили амнистию уголовникам, и те "кодлами" двигались на юг к Одессе-маме и Ростову-папе, проводя дни на базарах, а ночи - в темных привокзальных улицах.

Голоса животных и крики людей свивались в толстый жгут, который далеко хлестал над обычно тихим райцентром.

Внимание Олега привлек веселый крик:

- Кому девку? Продаю девку! Всего триста! Задарма отдаю! Не девка, а малина с сахаром! Себе бы оставил, да жена ревнует!

Торговца живым товаром плотно закрывала толпа. Протиснувшись, Олег увидел разбитного малого в блатной кепке, который, дурачась, качал на руках небольшую писанную маслом картину. Люди разглядывали товар, смеялись, острили, но картину никто не брал.

На переднем плане холста был изображен фантастический лес. Желтые лианы обвивали геометрически правильные деревья. По красным цветам порхали огромные черные бабочки. Солнце в этом удивительном мире было голубого цвета, а небо песочного.