Из кустов на лужайку выходила девушка с белым-белым до голубизны лицом. Казалось, оно светится изнутри. Необычным, каким-то двойным был и взгляд девушки: в упор на зрителя и в то же время в небо.

В кармане Олега лежало пятьдесят рублей. Он проглотил слюну и спросил парня в блатной кепке:

- А за пятьдесят?

Но "работорговец" даже не удостоил его ответом.

До самого вечера кружил Олег вокруг продавца картины. Когда парень стал уходить, Олег сделал еще одну попытку купить картину, но владелец весело обругал его:

- Вали, вали, малец! Мал еще на девок заглядываться.

Парень в блатной кепке больше не появился на базаре. Наверно, он продавал картину уже в Ростове или Одессе.

Эта девушка стала сниться Олегу. Каждый раз почти одинаково. Она выходила из-за красных деревьев, осторожно и в то же время доверчиво клала ему руки на плечи и заглядывала в глаза. Олег просыпался и долго не мог заснуть, пытаясь унять колотившееся сердце. Однажды Олег даже расплакался в сарае на старой деревянной кровати - так хотелось ему встретить девушку с картины...

- Гусев, ты дашь циркуль?

- Я черчу.

...Тем же летом Олег увидел голубую девушку живой. На каникулах после седьмого класса он работал почтальоном: помогал матери развозить почту по деревням.

Как-то в знойный полдень он катил на велосипеде среди цветущей ржи с тяжелой сумкой за плечами.

Было душно. Не шевелился ни один колосок. Солнце дрожало в полупрозрачном мареве. Противоположная сторона неба была тяжелой. Она была почти такой же, как и солнечная, - раскаленной до белизны, у горизонта подернутой окалиной, мутной, разве что немного потемней, но Олег почти физически чувствовал ее тяжесть, тысячетонную тяжесть июньского ливня. Казалось, все застыло в неустойчивом равновесии. Еще немного - и светлая сторона вместе с солнцем начнет скользить, все убыстряя и убыстряя свое движение, скроется за горизонтом, и над рожью засияют звезды.