Мартин осторожно посмотрел наверх. Глаза по-прежнему следили за ним с самой верхушки книжного шкафа, но теперь, немного успокоившись, Мартин обнаружил, что они прикреплены к какому-то телу. Тело напоминало меховой комочек рыжевато-коричневого цвета. У тела были круглые ушки и черный нос. Оно стояло на маленьких когтистых лапках, шевелило длинными белыми усами и разглядывало Мартина со смесью недоверия и разочарования. Мартин, возможно, был совсем не обычным слоном – маленьким, говорящим, немного помешанным на оладьях с джемом, – но уж плюшевым он никак не был и терпеть такое оскорбление не намеревался.

– Послушайте, господин хороший, – раздраженно сказал Мартин, поднимаясь с ковра, – я не плюшевый. Я болен и выгляжу не лучшим образом, у меня на шее повязан шерстяной носок, от меня разит… эээ… водкой и шерстяным носком, но я не плюшевый. У меня есть гордость. Я живой слон.

– А я мертвый хомячок, – бодро сказало существо на верней полке.

– Не понял, – сказал Мартин тоненьким голосом.

– Я мертвый хомячок, – приветливо повторил мертвый хомячок. – Меня зовут Эдуард-Ричард-Август Зеллвегер, младший, – но можно называть меня просто «Эразм» и не морочиться. Я умер шестнадцать лет назад. Меня с тех пор никто не видел. Ты видишь. Шестое чувство подсказывает мне, что это не случайно. – Проклятая болезнь, – с горечью сказал Мартин. – Еще вчера я ел печеные яблоки и издевался над тетенькой, говорящей глупости в телевизоре. Проходят сутки – и вот уже галлюцинации, бред, сумрачное состояние духа…

– Слушай, – раздраженно сказал Эразм, – Не пудри мне мозги. Ты меня видишь, это я уже понял. Существуют базовые правила. Теперь ты будешь мое это… орудие. Или как там. Будешь делать, что я тебе скажу. Шутка ли.

– А иначе что? – осторожно поинтересовался Мартин. Он вообще не очень любил что-нибудь делать, тем более – делать то, что ему скажут другие.

Мертвый хомячок стушевался. Похоже было, что он не готов к такой постановке проблемы.