– Он собирается тут жить, – повторил Мартин.

– Я фамильное привидение, – гордо сказал Эразм. – Теперь, когда вы обо мне знаете. Это больше не дом, это замок с привидениями. О, я теперь развернусь! Я буду выть и громыхать цепями, и…

– Мы уже обсуждали цепи, – напомнил Мартин.

– Неважно, – махнул лапкой Эразм, – я найду, как себя проявить. Я креативен и ассертивен, я буду нести свои обязанности с честью, вот увидите. Где здесь у вас зеркало? Для начала я сделаю что-нибудь символическое – трещину, там, на зеркале, воду в вино… Могу кактус съесть. На слабо.

– Обещает съесть кактус, – сообщил окружающим Мартин.

– Зачем? – поинтересовался Лу.

– В качестве фамильного привидения. У нас теперь замок с привидениями. С небольшими, но ассертивными, – грустно сказал Мартин.

– Если я правильно понимаю, – сказал Джереми, поправляя очки, – с привидениями все всегда более или менее однообразно. Они убираются восвояси, если сделать то, чего они хотят.

– Ты чего хочешь? – спросил Мартин у Эразма.

– Рррразвернуться, – кровожадно сказал хомячок, окидывая комнату широким взглядом мясника на бойне. – А так, вроде, больше ничего.

– Он сам не знает, чего хочет. – сказал Мартин.

– Кое с кем бывает, – усмехнулся Лу и ткнул ботинком Дину.

– Сам дурак, – немедленно отозвалась Дина. Чувствовалось, что эти двое привыкли вести друг с другом долгие задушевные беседы.

– Это неважно, чего он хочет, – сказал Джереми, – Если сделать что-то определенное, то он должен исчезнуть. Привидения удерживает на земле страшная тайна, которой они не успели поделиться. Иногда они умирают, не закончив какого-нибудь важного дела. Или совершив преступление, в котором им надо сознаться. Или, наоборот, испытывая потребность в мести. Твоего хомяка часом не придавили дверью?

– Он утонул в поилке, – вздохнул Мартин.

– А то обычно их давят дверью, – заметил Джереми. – Еще иногда на них случайно ставят диван. Не замечают, что они забрались в мясорубку. Сливают воду, когда они плещутся в унитазе. Разное интересное, словом.