— Дедушка, а дедушка! — позвал Марцин. — Я пошел.

Дед лишь едва приметно махнул рукой.

Но Марцин не обратил на это внимания и, схватив шапку, выбежал из дома. На дворе вовсю светило солнце.

Марцин не ходил в школу под предлогом того, что ухаживает за больным дедом. Но это была лишь отговорка. Какой уж там уход…

Дед был совсем плох, и Марцин, тяготясь присутствием больного, пользовался любым случаем, чтобы убежать из дома.

Был ясный и ослепительно светлый мартовский день. Снег уже сошел, и лишь на опушке леса кое-где виднелись белые полоски. Вблизи заметно было, как из-под снега тоненькими струйками бежит вода. Бежит с тихим, мелодичным журчанием.

Горы затянуло синеватой мглой. Учитель сказал: это к теплу. Но и без него ясно: погода хоть куда! Поля с обнажившейся глинистой землей имели довольно неприглядный вид. Тут и там попадались на глаза камни — большие, поменьше и совсем маленькие. Марцин зашагал напрямик непаханым полем, по прошлогодней мерзлой стерне. Идти было трудно: на сапоги налипала глина. К тому же пригревало солнце.

Марцин посмотрел на солнце. Затянутое как бы кисеей, оно тем не менее светило ярко, прямо-таки припекало. Он притронулся к шапке: она была теплая — нагрелась на солнце.

— Подзагорю маленько, — сказал он себе.

По лицу его струился пот. Так дошел он до того места, где поле «загибалось» — шло под уклон. Там одиноко росла высоченная ель. Ветви она раскинула низко, над самой землей, и под ними белел снег.

Воздух был какой-то необычайно легкий, словно разреженный, и Марцину не хватало дыхания. Он дышал открытым ртом. И у холодного, духовитого воздуха был вкус и запах талого снега.

Приостановившись на минутку под елью, Марцин услышал над головой трель взмывшего в небо жаворонка. Он поискал глазами в лазурном небе маленькую птичку, но так и не обнаружил ее. Звонкая песня взлетала ввысь, как бы сама собой, без птицы. Это было очень забавно.