Марцин лежал на спине и тихо постанывал. Жеребец ударил его со страшной силой, и руки на сгибах и в кистях нестерпимо болели. «Может, кость сломана?» — мелькнуло у него в голове.

Подоспевший хозяин лошади на минутку остановился над ним.

— Что ж ты так, с голыми руками? — сказал он и побежал дальше.

Все еще лежа на земле, Марцин увидел: от строений бежит тот же мужик и размахивает палкой. Жеребец обернулся и остановился в нерешительности.

Мужик не ругался, напротив, ласково приманивал лошадь.

— Поди, поди сюда, — приговаривал он. Наконец, приблизясь к лошади, он схватил ее за гриву,

накинул недоуздок и повел к дому.

Марцин поднялся с земли и расправил сведенные болью руки. Кости как будто целы, но ломило все тело. Мужик, ведя лошадь в поводу, прошел мимо и дружелюбно улыбнулся.

— Ловко ты, брат, перекувырнулся! — сказал он и, обернувшись, прибавил: — Пойдем. Жена куртку тебе почистит. Ишь выгваздался, как черт.

Марцин двинулся следом за ним. Они шли полем вдоль ручья.

— А что, часто он убегает? — спросил мальчик,

— Застоялся он. Овса вволю жрет, а работы сейчас никакой, вот и носится как бешеный, — сказал мужик. — Но умен, бестия. Побегает, побегает и обратно ворочается.

— Сам домой приходит? — спросил Марцин.

— Сам. Точно пес. А то покличешь его, он и прибежит.

— А почему он меня так толкнул? — спросил Марцин.

— Чужой ты, вот и толкнул.

Мужик сперва привязал в конюшне жеребца, а потом они вошли в избу. Дорогой куртка на Марцине пообсохла немного.

— Теперь солнышко сушит, — заметил мужик.

— Где это тебя так угораздило в грязи вывозиться? — спросила хозяйка.

Марцин снял куртку, и она попробовала отчистить ее щеткой.

— Это наш буланый его так отделал, — сказал мужик. — На землю повалил.

— И то, шалый он у нас, — сказала женщина и вышла в сени — в избе поднялась от куртки страшная пылища.