Фери Капринаи, сидевший на другом конце стола, коснулся коленом ноги Гитты.

– Ей-богу умру! – шепнул он ей. – Не могу сдержать смеха!

Гитта улыбнулась и тихонько шикнула на него.

– Так что же вы делали до сих пор в Слазбурге? – спросил Фери. – Как жили?

Отмахнувшись от вопроса, которого ей, видимо, не хотелось касаться, девушка продолжала смотреть на оратора, но вскоре, склонившись к уху молодого человека, зашептала:

– Первое время проживали то, что захватили с собой. Позже… Только смотрите не проговоритесь моему отцу – убьет, если узнает, что я проболталась… Работали в гостинице. Мать – на кухне, отец… – девушка усмехнулась, – был швейцаром, и то потому, что знал языки. Представляете, как он выглядел в форме швейцара, в фуражке с надписью золотыми буквами…

– А вы?

– Была горничной в той же гостинице для офицеров союзнических войск…

Альбин Штюмер закончил свою речь. И мгновенно сменил торжественный тон на приятельский:

– Братец мой Йожи! Наконец-то ты снова здесь! – Он похлопал Сирмаи по спине. – Наконец-то ты снова с нами!

Гости пили, провозглашали тосты. Деревенская девушка в широкой юбке, внимательно следившая за знаками, которые одними лишь глазами подавала ей хозяйка, собрала со стола остатки ужина, принесла чистые тарелки и слоеный пирог на блюде.

– Слоеный пирог! Вот это да! Честное слово, давно уж не видели подобного! Скажите, уважаемая, где вы достали такую муку?

– Привезли с собой. Это еще из запасов. Послать вашей супруге?

– И это там можно свободно достать?

– Конечно! Там все можно достать!

– И сахар?

Перегнувшись через стол к главному прокурору, хозяйка зашептала:

– Там все можно достать. А какой там шоколад, какое масло – мы в жизни такого не ели! Что говорить, – американцы! Сами понимаете! Одним словом…