Но, несмотря на объяснения царевны, обстоятельства смерти Макетатон для него так и не прояснились.

— Царевна, эти пилюли, — стал пояснять он, — как считалось, обладали снотворным действием. Если эта шкатулка была у нее со времени переезда в Фивы, то она давно должна была умереть. Переезд в Фивы состоялся два года назад. Как могло случиться, что она приняла эти пилюли только четыре дня назад?

Анкесенпаатон повернула к нему свое очаровательное личико.

— Макетатон никогда не испытывала трудностей со сном. Я думаю, что она проглотила эти пилюли в тот вечер, когда была особенно возбуждена.

— Что могло заставить ее так разволноваться?

Анкесенпаатон бросила взгляд на Пасара и ответила тоном, в котором чувствовался вызов.

— Сообщение о смерти Сменхкары.

— Что?! — воскликнул Маху.

— То, что слышал, Начальник охраны.

— Но когда?

— На следующий день после смерти Сменхкары.

— Но это невозможно! Царь умер в Фивах, а чтобы туда добраться, надо день плыть на корабле, и новость о его смерти была разглашена только десять дней спустя. Как могла царевна Макетатон столь быстро узнать о смерти царя?

— Ее об этом известили во время позднего ужина, — спокойно ответила Анкесенпаатон.

— Но тогда эта новость еще хранилась в тайне!

— Ну и что? Эта смерть была предрешена.

В течение нескольких секунд Маху пребывал в оцепенении.

— Но откуда тебе это известно, царевна? — наконец спросил он, когда немного пришел в себя.

— Я допросила слуг, и они рассказали о том, что произошло накануне. Кормилица мне сообщила, что одна рабыня рассказывала шепотом что-то своей госпоже, а моя сестра после этого пришла в сильное возбуждение. Я велела позвать эту рабыню и допросила ее. Она созналась, что гонец должен был известить мою сестру о том, что скоро произойдет ее освобождение, так как царь накануне умер, и новый господин царства, ее дед Ай, сам приедет ее освобождать.