и благоухает и заполняется этим благоуханием вся зеленая чаша потому что и другие горы составляющие стены этой чаши тоже покрыты зарослями и тоже цветут и благоухают и заполняет весь объем чаши весь огромный мир посреди которого стоит маленькая девочка такой радостью утра таким восторгом ежедневного обновления природы и жизни что всю свою жизнь девочка будет вспоминать и это утро и другие подобные ему и всю свою жизнь она будет мечтать о возвращении в эту чашу под это небо к этим звукам и ароматам в этот утерянный рай всю жизнь будет мечтать но не вернется туда никогда.

Эпизод 3.

Город был приграничным. От того места, где жили мы, до границы было всего пятнадцать километров. У многих наших соседей была родня в Турции, а потому в дождливые ночи то один сосед, то другой ходили навещать родственников, пробираясь виртуозно под самым носом у пограничников и наших, и турецких. Судя по тому, что я это знаю, большой тайны из этих походов никто не делал.

Но иногда случалось что-то очень важное и страшное, среди ночи в дом громко стучали, все просыпались, взрослые шли открывать двери, и в освещенном прямоугольнике дверного проема появлялась фигура рослого пограничника в плащ-палатке — это всегда бывало в дождь — и с автоматом на груди, а позади маячили еще несколько таких же силуэтов. Они проверял паспорта у всех живущих в доме, иногда проходили в комнату и заглядывали под кровати. Я в такие минуты закрывала глаза, но подсматривала за ними в щелочки век.

Извинившись, пограничники уходили. все вместе это означало, что засекли нарушение границы и искали нарушителя.

Та ночь тоже была дождливой. Мы уже спали, когда кто-то забарабанил в стекла веранды и закричал:

— Валя, батоно Валя!

Бабушка, чертыхаясь пошла к окну, и я босиком побежала за ней. Во дворе лил дождь, было темно. Бабушка вглядывалась в черноту двора, силясь понять, кто это ее позвал.

Вдруг человек, стоявший под нашими окнами закричал опять:



18 из 145