— Батоно Валя! Вай ме, вай ме! Что делать будем, как жить будем?!
Бабушка, поняв наконец, кто стоит во дворе, приоткрыла окно и спросила испуганно:
— Что такое, Шалико, что случилось?
— Вай ме, вай ме, Сталин умер!
Прокричав все это, человек, громко причитая, пошел со двора. Это был дядя Шалико, живший напротив нас. Я играла с его рыжим сынишкой Сосо — тезкой Сталина, а в доме рядом жил еще один его тезка, которого все называли Йоськой. С рыжим Сосо и с хозяйкиным сыном Генкой мы ходили воровать мандарины, но это будет позже описываемых событий.
Имя Иосиф было популярно в Грузии, уж и не знаю, почему, из-за религии или в честь вождя.
Бабушка закрыла окно, обнаружила меня — босую — на холодном полу и погнала спать. Лицо у нее было встревоженное.
Они стали шептаться о чем-то с мамой, и под их шепот я уснула.
Тут наблюдается некоторый провал в моих воспоминаниях, потому что я не помню ни траура, ни атмосферы тех дней, а первое воспоминание, связанное со Сталиным, относится к более позднему периоду, когда я уже умела читать, а значит, было мне пять лет.
В детском саду мне задали выучить для утренника стихотворение, из которого я помню только одну строчку: "Мы родились в той стране, где родился Ленин". Но я знала, что поначалу эти стихи звучали иначе.
В те годы Детгиз выпускал для детей большие толстые книги под названием «Круглый год». Это был такой календарь, в котором были табель-календари на каждый месяц, а между ними — листы с рассказами и сказками, стихами и картинками, листами для вырезания деталей, из которых можно было склеить крейсер Варяг, Дюймовочку, летящую на ласточке, дом семьи Ульяновых в Симбирске— и многое другое. Чего только в этих книгах не было! Сведения по разным наукам, игры и головоломки, раскраски и выкройки костюмов для карнавала и самодеятельного театра.
У меня была целая пачка этих фолиантов, доставшаяся мне в наследство от выросшей из них младшей московской тетушки. Кое-что она повырезала сама, но была она, видно, ленивой девочкой, и на мою долю много осталось всякой интересной всячины.