- Деньги-то, видно, украли? - спросила мать.
- Украли.
- Ну и бог бы уж с имя, с деньгами, зачем было драку из-за них затевать? Не они нас наживают - мы их.
Никому бы ни при каких обстоятельствах не рассказал Витька, как его обокрали,- стыдно. Две шлюхи... Мучительно стыдно! И еще - жалко мать. Он знал, что она придет к нему, пробьется через все законы, ждал этого и страшился.
У матери в эту минуту было на душе другое: она вдруг совсем перестала понимать, что есть на свете милиция, прокурор, суд, тюрьма... Рядом сидел ее ребенок, виноватый, беспомощный... И кто же может сейчас отнять его у нее, когда она - только она, никто больше нужна ему?
- Не знаешь, сильно я его?..
- Да нет, плашмя попало... Но лежит, не поднимается.
- Экспертизу, конечно, сделали... Бюллетень возьмет...- Витька посмотрел на мать.- Лет семь заделают.
- Батюшки-святы!..- Сердце у матери упало.- Что же уж так много-то?
- Семь лет!..- Витька вскочил с нар, заходил по камере.- Все прахом! Все, вся жизнь кувырком!
Мать мудрым сердцем своим поняла, какое отчаяние гнетет душу ее ребенка...
- Тебя как вроде уж осудили! - сказала она с укором,- Сразу уж жизнь кувырком.
- А чего тут ждать? Все известно...
- Гляди-ка, все уж известно! Ты бы хоть сперва спросил: где я была, чего достигла?..
- Где была? - Витька остановился.
- У прокурора была...
- Ну? И он что?
- Да вот и спроси сперва: чего он? А то сразу - кувырком! Какие-то слабые вы... Ишо ничем ничего, а уж... мысли бог знает какие.
- А чего прокурор-то?
- А то... Пусть, говорит, пока не переживает, пусть всякие мысли выкинет из головы... Мы, дескать, сами тут сделать ничего не можем, потому что не имеем права, а ты, мол, не теряй время, а садись и езжай в краевые организации. Нам, мол, оттуда прикажут, мы волей-неволей его отпустим, Тада, говорит, нам и перед своими совестно не будет: хотели, мол, осудить, но не могли. Они уж все обдумали тут. Мне, говорит, самому его жалко... Но мы, говорит, люди маленькие. Езжай, мол, в краевые организации, там все обскажи подробно... У тебя сколь денег-то было?