- Полторы сотни.

- Батюшки-святы! Нагрели руки...

В дверь заглянул длинный милиционер:

- Кончайте.

- Счас, счас,- заторопилась мать.- Мы уж все обговорили... Счас я, значит, доеду до дому, Мишка Бычков напишет на тебя карахтеристику... Хорошую, говорит, напишу.

- Там... это... у меня в чемодане грамоты всякие лежат со службы... возьми на всякий случай...

- Какие грамоты?

- Ну, там увидишь. Может, поможет.

- Возьму. Потом схожу в контору-тоже возьму карахтеристику... С голыми руками не поеду. Может, холст-то продать уж, у меня Сергеевна хотела взять?

- Зачем?

- Да взять бы деньжонок-то с собой - может, кого задобрить придется?

- Не надо, хуже только наделаешь.

- Ну, погляжу там.

В дверь опять заглянул милиционер:

- Время.

- Пошла, пошла,- опять заторопилась мать. А когда дверь закрылась, вынула изза пазухи печенюжку и яйцо.- На-ка поешь... Да шибко-то не задумывайся - не кувырком ишо. Помогут добрые люди. Большие-то начальники - они лучше, не боятся. Эти боятся, а тем некого бояться сами себе хозяева. А дойти до них я дойду. А ты скрепись и думай про чего-нибудь - про Верку хоть... Верка-то шибко закручинилась тоже. Даве забежала, а она уж слыхала...

- Ну?

- Горюет.

У Витьки в груди не потеплело оттого, что невеста горюет. Как-то так, не потеплело.

- А ишо вот чего...- Мать зашептала: - Возьми да в уме помолись. Ничего, ты - крещеный. Со всех сторон будем заходить. А я пораньше из дому-то выеду - до поезда - да забегу свечечку Николе-угоднику поставлю, попрошу тоже его. Ничего, смилоставются. Похоронку от отца возьму...