— Ну, если смотреть на все это как на демонстрацию боксерского искусства, — продолжал стоять на своем Гурски, — все это показалось мне довольно интересным. Джо Луиса1 все сильно переоценивают. — Гурски подался вперед со своего маленького откидного сиденья и похлопал приятеля по коленке. — Очень переоценивают.

— Да, — согласился Флэнеген, — точно так, как переоценивают «Тексас». Я видел бой Шмелинга.

— Этот немец уже старик, — заметил Гурски.

— Когда Луис нанес ему удар в живот, — вмешалась в разговор Флора, — он заплакал. Как маленький ребенок. Луис вогнал ему в брюхо руку по запястье. Сама видела, собственными глазами.

— Он оставил свои прежние сильные ноги в Гамбурге, — объяснил Гурски. — Теперь хватит легкого дуновения ветерка — и он с копыт долой.

— Ты считаешь Луиса легким дуновением? — спросил Флэнеген.

— Он весь словно из камня, — определила Флора.

— Очень хотелось бы увидеть Дэмпси в бою с ним. — От этой мысли глаза у Гурски расширились. — Дэмпси — боксер в расцвете сил. Вот где кровь потечет рекой!

— Луис превратит этого Дэмпси в котлету. Кого когда-либо побеждал Дэмпси? — поинтересовался Флэнеген.

— Ты только послушай! — В изумлении Гурски толкнул ногой колено Флоры. — Дэмпси! Это же вылитый Манасса Маулер!

— Луис — большой мастер бокса, — настаивал на своем Флэнеген. — И он боксирует так, словно бьет бейсбольной битой двумя руками. А ты — Дэмпси! Юджин, ты просто дурак!

— Ребята! — укоризненно посмотрела на них Флора.

— Дэмпси всегда дрался как пантера. Нанося удары, он танцует, плетет кружева. — Гурски сидя продемонстрировал, как он это делает. Котелок слетел с его маленькой, опрятной головки. — У него в каждом кулаке — разрушительный удар. — Гурски наклонился за своим котелком. — У него сердце раненого льва.