— Ну, хватит? — спросил Флэнеген после двадцать пятого удара.

— Что скажете, мистер Гурски?

— Я все равно — за Дэмпси!

— О'кей! — Флэнеген вновь флегматично принялся за порку.

После тридцать второго удара Гурски сдался; слезно, жалобно произнес:

— Все в порядке. Хватит, Флэнеген!

Экзекутор поставил Юджина на ноги.

— Я очень рад, что это дело между нами наконец улажено. А теперь сядь на место и выпей.

Все гости горячо зааплодировали, оркестр вновь вступил, и танцы возобновились. Флэнеген, Флора и Гурски, сидя за столиком, мирно пили свой «старомодный» коктейль.

— Выпивка — за мой счет, — блеснул щедростью Флэнеген. — Так что пейте, не стесняйтесь, на здоровье! Так за кого ты, Юджин?

— Я — за Луиса, — заверил Гурски.

— В каком раунде он одержит победу?

— Во втором. — Гурски не торопясь потягивал коктейль; слезы покатились по его щекам. — Он выиграет во втором раунде.

— Какой ты у меня хороший друг, Юджин!

Девушки в летних платьях

Вся Пятая авеню была залита солнцем, когда они, свернув с Брюуорт, пошли к Вашингтон-сквер. Солнце не скупилось на тепло, хотя уже стоял ноябрь и все вокруг выглядело так, как и должно в воскресное утро: сияющие алюминием автобусы, нарядно одетые люди, не спеша гуляющие пары, притихшие дома с закрытыми окнами.

Майкл крепко держал Фрэнсис за руку. Они беспечно шли по ярко освещенной солнечными лучами улице. Шли легко, весело, улыбаясь друг другу, у них было прекрасное настроение, — они проснулись поздно, вкусно позавтракали, и к тому же сегодня — выходной день. Майкл расстегнул пальто, и слабый ветерок играл, хлопая его полами. Они шли молча — для чего сейчас слова? — в толпе молодых, пригожих людей, которые составляли большинство населения этой части Нью-Йорка.