— О боге говорить не хочу, — сердито сказал гусляр. — В ссоре я с ним, с православным богом.

— Что ты, Путята?

— В ссоре, — упрямо повторил Путята. — Чужой он, не наших обычаев. Деды наши по жизни своей богов избирали: чтоб земле тучность давали, скоту — нагул, житу — тугой колос. А православный бог из чужой земли пришел и чужие обычаи принес. Чернобог он. Жизнь перемешал, будто кашу в горшке, людей от земли оторвал, друг с другом поссорил. Пусть, мол, меж собой дерутся и каждый защиты у меня ищет. Жаден он и зол, как бояре наши. Послушай, как народ о нем судит.

Создал бог Адама и сказал:

«Будешь ты жить наравне со зверьми и прочей тварью».

Адам же не зверь, а человек есть. Увидел, как вкушает бог плоды премудрости в саду своем, и любопытствие взяло его. И вкусил он плода запретного. Увидел бог, что человек хочет его разума достичь, и проклял Адама и весь род его. Внуки Адамовы разбрелись по лицу земли и стали отцами всех земных племен. И каждый народ тогда жил по своему обычаю.

Не по нраву пришлось это православному богу. Послал он потоп великий на землю и все живущее на ней загубил. Только Ною, который ему поклонялся, спастись дозволил с малой живностью.

И опять расплодился род людской. Не зря человекам разум даден: стремятся постигнуть они жизнь земли и неба. Решили люди такую башню возвести, чтоб к облакам подняться. Видит бог — люди-то скоро в его царствие долезут. Смахнул он башню единым махом, а людей по всей земле рассыпал и языки их перемешал, чтоб друг друга не понимали.

И голодом, и мечом, и молнией старался он людей принудить к покорности и почитанию. Сколько племен непокорных извел.

А у людей все равно сомнение: этот бог правый или другой, скажем, заморский Аллах, или наши, славянские?

Видит православный бог: упрямы люди, все самим разглядеть надобно. Так он сына своего Иисуса отдал на казнь мученическую, чтобы только себе почитание добыть. Своею волею муки и смерть ему учинил. Мы, грешные, на такое не отважимся, а богу-то совсем не гоже.