Путята пожевал губами и повторил:
— Не гоже.
— Не там правду ищешь, — с угрозой произнес Святослав. — На земле не нашел, так на небо руку поднял?
— А почто им пугают меня, богом-то православным! — распалился Путята. — Покорись, говорят. А покорствие не по нраву мне. Не желаю. Думаешь, почему на Руси неправды столько? За грехи наши? Не наши в том грехи, а его проклятье. Каков бог, такой и обычай.
Святослав смотрел на Путяту в смятении. Непонятный он старик. Все у него по-своему выходит.
— Видишь, я-то нашел правду свою, — сказал гусляр. — А твоя правда где?
Святослав помедлил, потом резко вырвал меч из ножен и воткнул его в землю.
— Вот моя правда, — гордо показал он на меч.
Путята пожевал губами, сказал грустно и тихо, будто уличил в недомыслии:
— Не надо, князь. Это при слабости люди силой кичатся.
ЧАГА-НЕВОЛЬНИЦА
Скорым походом двигались полки. Не позволял Игорь долгих остановок. С ранней зарей поднимали ратников трубы, и только при звездах становилось войско на отдых. Реже попадались дубравы, холмистая степь в сочном цветастом разнотравье поглотила войско.
Лазутчики донесли: у быстрой Орели-реки половецкие становища. Ездят степняки, облачась по-ратному, будто встревожены чем.
Игорь заволновался. Не проведал ли Кончак о походе?
Послал он гонца Святославу, приказал на бой изготовиться.
— Нам первым мечи окропить, — сказал Святослав Ольстину и Владимиру. — Конными дружинами вперед пойдем, и черные люди пусть следом поспешают. Коли велика сила поганская — держаться до Игоревых дружин.
Шли на рысях. Только перевалили ближние холмы — увидели за рекой половцев. Суетятся они между повозками, седлают коней. Двое навстречу к реке подскакали, пустили по стреле и повернули к своему стану.