С тех пор прошло два дня.

Отец умер в городской больнице, куда его привезли на «скорой помощи». У него развилась острая сердечная недостаточность, которая и привела, как сказали врачи, к внезапному летальному исходу, к смерти.

Леня закрывал глаза и видел отца у газетного киоска в распахнутом плаще, с журналом в кармане, с кепкой, зажатой в руке.

В эти дни Леня думал о себе, о своем горе. О матери Леня не думал, точно забыл, что она тоже одна со своим горем.

К ним в дом приходят люди с завода, товарищи отца по армии, соседи. Но какие бы хорошие люди ни приходили, это горе они не унесут, оно останется. И будет с ними, с Леней и с матерью.

Леня вернулся домой, но никого уже не застал: уехали на кладбище.

В квартире было непривычно грязно, не убрано: полы затоптаны, в пепельницах полно окурков. Стулья и диван завалены бельем, подушками, одеялами. В письменном столе выдвинуты ящики: в них что-то искали.

Дверца гардероба приоткрыта, и Леня увидел среди маминых платьев пустую деревянную вешалку. С вешалки вчера сняли и увезли новый коричневый костюм отца.

Леня не выдерживает один в притихших комнатах и убегает в город, где все то, что присуще было отцу: движение, энергия, озабоченность.

Весна залила город снежной топью, разбросала осколки солнца — в лужи, в ручьи, в опавший с крыш битый лед. Улицы пахли мокрыми деревьями и зелеными почками.

Лёне не верилось, что сейчас, когда пробуждаются жизнь и тепло, где-то на краю города уходит из жизни отец. Медные трубы оркестра поют для отца последние песни!

Леня встал на мосту, облокотился о перила и смотрел на весеннюю воду реки, которая гнала и кружила в быстром половодье щепки, бревна, ветки деревьев.