Река успокаивала, уносила наболевшие мысли.

Леня простоял над рекой, пока не продрог, и тогда побрел по городу. Разглядывал витрины магазинов и фотоателье, останавливался у цветочных палаток и театральных реклам — только бы ни о чем не думать, а вот ходить, смотреть и ждать!

Леня замерз. Зашел в букинистическую лавку погреться.

В лавке было мало народу. Продавщица спросила:

— Ты какую книгу ищешь?

— Я? Я не ищу.

И он снова шагает по улицам — автобусные остановки, объявления портных и зубных врачей, металлические кнопки «переходов», толпятся стекольщики у хозяйственных магазинов, окрик: «Эй, паренек! Остерегись!» А-а, тут ремонтируют дом.

Хорошо бы теперь чего-нибудь съесть. Он не ел и не пил с утра.

Леня опять на мосту. И опять смотрит на воду. А вода бурлит, напирает на бетонные опоры моста, вскипает и отваливается от них белой пеной.

Леню трясло, но он не знал отчего: то ли от холода, то ли от нервного возбуждения.

На дне реки разбросаны осколки солнца. Они перекатываются по дну, сверкают, слепят. От этого сверкания и потока воды начинает кружиться голова.

И вдруг Леня вспомнил о матери. Одна она там… Она ведь ждет!.. А он бросил ее… И он мучительно, до боли в сердце, захотел немедленно увидеть мать, обнять ее за плечи и сказать: «Мама, я здесь! Я рядом с тобой».

Все дальше уходил тот день весны, когда похоронили отца.

Каждое утро Леня и мать вместе завтракали, потом Леня брал портфель и торопился в школу. Мать мыла посуду и уходила на фабрику.

Леня старался пробыть в школе после уроков как можно дольше. Помогал в библиотеке наклеивать бумажные карманчики на книги, рисовал стенгазету, работал в зоологическом кабинете: кормил кроликов, чистил аквариумы и птичьи клетки, грел синим светом больных черепах и ужей.