- А ведь грешил, грешил, друг мой!

- Если глаз твой соблазнит тебя, вырви его и брось от себя. Вот что Он говорил.

- Но любовь - она разве не от Бога? Бог и сам любил.

- Но не так, как ты думаешь.

- Что я думаю - это для тебя темная ночь, тебе этого не понять. Значит ты решил совсем покончить с этим, нежный друг?

- Да, решил.

- Ради чего же, свет мой?

- А ради того лишь, чему Он учил: оставьте дом, и братьев, и сестер, и жену ради меня и взамен получите во сто крат больше.

- Теперь поняла. Желаю тебе получить побольше, сладостный мой!

- Если бы я хотел получить побольше житейских благ, ты могла бы надо мной посмеяться. Но ты видишь, я нищ. И так проживу до конца своих дней. Не земных удовольствий мы ищем. Земную жизнь мы посвятим Ему. Хватило бы сил нести Его учение людям.

- И детей у вас не будет?

- Значит, не будет.

- Кто же примет Его учение из ваших рук, когда вы состаритесь?

- Человеческий род не вымрет.

- А вдруг за вами все пойдут? Все станут такие же праведные, как вы?

- Все, положим, не пойдут.

- На это, значит, рассчитываете... В общем, понятно.

- В таком тоне я отказываюсь продолжать разговор. Мария, скажи ей!

В двери он остановился перед людьми, которые не решались войти.

- Заходите, не бойтесь. Она здесь, она ждет вас!

- Начинается, не пора ли нам восвояси, - сказал римлянину старший брат.

- Нет, нет, не пора.

- Как угодно.

Тем временем люди входили в комнату. Здесь горькие судьбы, скудные жизни, годы болезней, унижения.

- Вы тоже слышали? - сказала Мария. - Пришли порадоваться с нами? Спасибо. Мы и сами только что узнали, никак не опомнимся!

Люди смотрели на нее молча.

- Благослови, Мария, - попросила женщина. - Коснись!

И тут же, поднимая на руки и протягивая к ней детей, стали просить другие: