Парнишка, Кузя и Некульев (эти двое с винтовками) по обрыву спустились к Волге. У берега стояли три дощаника. По берегу ходил милиционер с наганом и саблей в руках и с винтовкой за плечами. Милиционер закричал:
- Вы что-же, черти, спите, когда лес воруют?! - Я ездил ловить самогонщиков, два дощаника поймал, три дня ловлю, не спал, еду сейчас мимо Мокрой горы, а с горы с самой верхушки, смотрю, летят вниз бревна, - лесокрады работают, а вы спите! Я сам бы поймал лесокрадов, да вишь у меня только два понятых, а остальные самогонщики с поличным, - уйду - разбегутся. Сорок ведер самогонки везу, три дня не спал... Так прямо с верхушки и сигают, и на воде два пустых дощаника!..
Милиционер влез в лодку, скомандовал самогонщикам, - мужики впряглись в ляму, потащили бичевой дащаный караван, безмолвно. Милиционер покрикивал и поводил дулом револьвера. Луна светила безмолвно и сотни лун кололись на воде. Горы и Волга немотствовали. Дощаники скрылись за косой. Кузя привел двух лошадей, одна под седлом, другая с мешком сена на спине. - Кузя, Некульев лесными тропками, горами, молча, с винтовками на перевес, помчали к Мокрой горе. Лошадей оставили в Мокрой Балке, - вышли к Волге; Волга, горы, тишина, - прокричал сыч, посыпался под ногами гравий, пахнуло полынью откуда-то, - тишина, - и на горе затрещало дерево, сорвалось с вершины, покатилось вниз под обрыв, потащило за собой камни. Кузя и Некульев пошли под обрывом, - в тальнике увязли два дощаника, один уже наваленный бревнами, еще сорвалось с вершины бревно, - и сейчас же рядом в десяти шагах негромко свистнул человек, а другой свистнул на горе, и третий свистнул, - и мир замер. И тогда одиноко на горе раскололся винтовочный выстрел. Кузя присел за камень, - Некульев толкнул его - вперед - коленом, перезамкнул замок винтовки и - твердо пошел к дощаникам, - толкнул на воду пустой и навалился, чтобы столкнуть нагруженный, - сверху выстрелили из винтовки, - пуля шлепнулась в воду. "Кузьма! иди, толкай!" - на отвесе, наверху красный вспыхнул огонек, лопнул выстрел, шлепнулась пуля. По огоньку - сейчас же - выстрелил Некульев, и с горы закричали: "Ой, что ты делаешь, лешай! - Не трожь дощаники!"