Некульев сказал:

- Кузя, чаль, толкай веслом, иди на руль, гони от берега, а то подстрелят!

Луна потекла с весла. С берега кричали: "Барин, касатик, прости христа ради, отдай дощаники!

Некульев сказал:

- Эй, черт, лошадей как бы не украли!

Кузя ответил:

- Пошто, - мы сейчас их возьмем. Бояться теперь нечего. Мужик охолонул, мужика теперь страх взял.

Подплыли к Мокрой Балке, к дощанику - трое подошли мужики, - вязовские, в слезах, один из них с винтовкой, - замолили о дощаниках. Некульев молчал, смотрел в сторону. Кузя - тоже молча пошел в балку, привел лошадей, впрег их в ляму, - тогда строго заявил: "Лес воровать, сволоча!? Садись в дощаник, под арест! Там разберут, как леса воровать!.."

Мужики повалились на колени. Некульев недовольно шепнул:

- На что их брать? Куда мы их денем? - Ничего, постращать не вредно!

Лошади шли берегом по щебню медленно. Горы и Волга замерли в тишине, но луны уже не было: за Волгой в широчайших просторах назревало красным - пред днем - небо, похолодело в рассвете, села на рубашке роса.

- Сказочку вам не рассказать ли? - спросил Кузя.

Дощаники с лесом завели за косу под Медынской горой, привязали крепко. - (Через два дня - ночью - эти дощаники исчезли, их кто-то украл.)

И опять в ночи задубасили в окна, - "Антон Иванович, - товарищ лесничий, - Некульев, - скорей вставай!" - и дом зашумел боцами, шорохами, шопотами, свечи и зажигалки закачали потолки, - "у Красного Лога - потому как ты коммунист, мужики из Кадом - всем сходом с попом поехали пилить дрова - по всем кордонам эстафеты даны - полесчика Илюхина мужики связали, отправили на съезжую!" - У конного двора, против людской избы стоят взмыленные лошади, так крепко пахнет конским потом (Некульеву от детства сладостен этот запах), - яркая звезда зацепилась за вершину горы (какая это звезда?) и рядом под деревом горит Иванов червячек. Кузя вывел лошадей, - но ему лошади не досталось и он побежал пешком.