Пришлепали быстренько майору вторую звезду — в качестве компенсации за утрату строевой должности — и поставили во главе УНР. На его отчаянные вопли: ничего в строительстве не понимаю, что узнал в техникуме — начисто позабыл на стрельбищах и плацах — ответили по-военному: забыли — вспомните, не знаете — научитесь. Логика начальства отработана четко, ее не опровергнуть, не оспорить.

Смирился новоиспеченный подполковник, покорился судьбе-злодейке. Отводил душу разрисованными картами да командными выражениями. Отсюда и прозвище, приклеенное начальнику талантливыми подчиненными — «Кругомарш».

Время, будто рашпилем, стерло старые армейские привычки, манеру говорить, держаться. Даже шутить научился бывший командир батальона, даже смирился с нарушениями уставных положений и параграфов. Терпимо относился к едким анекдотам. На празднике, вне службы чокался со своим главным инженером. И понятно, не бокалами с боржоми…

Я последовал приглашению — устроился с максимальными удобствами, использовав для этого сразу два мягких стула. На одном расселся сам, на второе пристроил пыльную фуражку и потертую полевую сумку. Подполковник, естественно, поморщился, но от замечаний воздержался.

— Мною подписан приказ о вашем переводе на должность прораба вновь созданного строительного участка.

Новость малоприятная. На прорабском пункте я — хозяин, на участке — рядовой инженер. Вот ежели бы перевели на должность начальника — можно было порадоваться.

— Согласия не требуется, но все же интересно узнать ваше мнение, — снизошел начальник с командной высоты на землю. До нормальных человеческих отношений.

Выкрикнуть: служу Российскому народу и демократии пополам со свободой? Рановато, ощущается недостаток информации. Да и не сочтет ли Анохин патриотический выкрик неуместной насмешкой?