— Мнение сдержанное, — миролюбиво пояснил я. — Что за участок?

— Особый, — туманно проинформировал Анохин, подправляя красным карандашом какую-то загогулину на карте. — Поэтому ваш оклад потяжелеет… на десять рублей. — «Боюсь, — успел подумать я, — что предлагаемой тяжести я просто не почувствую». — Приказ подписан, — повторил подполковник.

Логики — ни на грош. Зачем я трясся в кабине престарелого грузовика добрых два часа? Услышать потрясающую новость о переводе мог бы и по телефону. Лучше бы провести потерянное время в обществе местной учительницы Светочки в ее комнатке с плюшевым Мишкой и чайным сервизом на шесть персон… Все же наша доблестная армия далека от демократии и учета потребностей офицеров.

Кажется, Анохин следит за моими размышлениями и горестными мысленными всхлипываниями. Не успею о чем-то подумать — выдает ответ и рекомендации.

— Пригласил же я вас не только для ознакомления с подписанным приказом. Сейчас вы познакомитесь с некоторой технической документацией… Так сказать, в общем плане… Представлю вас будущему начальнику участка.

А вот эти обещания больно уж смахивают на прямое издевательство. Я с трудом удержался от резкости, проглотил парочку военно-строительных определений, круто замешанных на фольклорных словечках.

— Простите, товарищ подполковник… С чертежами я могу ознакомиться и дома… Особенно, если они выдаются… в общем плане, — ехидно подчеркнул далеко не военное словообразование. — Ас начальником успею пообниматься в период совместной работы…

Похолодевший взгляд подполковника и сильное постукивание пальцами по карте показали неуместность моего высказывания. Весь он стал острым, наподобие жала его карандаша. Сейчас проткнет наглого подчиненного насквозь.

— Вы, старший лейтенант, забываетесь. Оставьте свои шуточки для общения с девушками. Слушайте и помалкивайте.