Слова тяжеловесны и по-командному кратки, не подчиниться им просто невозможно. Я склонил голову и покаянно вздохнул. Раздражать начальника, если даже он не прав, опасно.

Анохин поднялся, промаршировал по кабинету, остановился возле книжного шкафа, провел дрожащими пальцами по корешкам полного собрания сочинений видных политиков и мемуарной литературы пенсионеров. Будто впитывая в себя убийственную логику великих мыслителей и вождей.

— Дело в том, что чертежи сооружений, которые вам предстоит строить, секретные, — проталкивая последнее слово сквозь крепко сжатые губы, проинформировал он. — Это учтите в первую очередь…

Новость потрясающая! За пять лет службы-работы в этом УНР я ни разу не слышал о секретности, в глаза не видел никаких грифов и штампов.

Правда, однажды Вах кричал, что так работать невозможно, что пусть кто-нибудь другой строит этот треклятый волнорез в бухте, облюбованной военными катерниками. За каждым размером бегать в штаб отряда ни он, ни его прорабы не будут. Пусть командир либо выдаст чертежи на руки, либо катится с ними… Вах, вах, вах! Эмоциональный армянин так точно выдал адрес, куда он посылает моряков, что мы покатились со смеху.

Но там была инициатива капитана второго ранга, а здесь чья? Не предстоит ли мне с неизвестным пока начальником участка строить общественный туалет для ракетчиков?

— Что за объект? — попытался я проникнуть за черный занавес секретности. — Это-то я могу узнать… в общих чертах хотя бы?

Очередной укус подполковник стерпел без маршировки к книжным полкам. Кажется, привыкает к моей манере общения. Я почувствовал удовлетворение, какое испытывает дрессировщик при первых успехах своего воспитанника.

— В общих чертах? — задумался Анохин, видимо, не зная, что ответить. Потом обрадовано поднял к небу, простите, к потолку голову и продекламировал: — Объект Б-прим. Понятно?

— В общих чертах — да… А точнее узнать нельзя?

— Большего знать пока не положено…