Полина. Ах! (Падает в кресло, потом становится на колени.) Пресвятая дева! Как благодарить тебя? (Целует Фердинанду руку.) Будь благословен тысячу раз!

Фердинанд. Но кто сказал тебе такую нелепость?

Полина. Мачеха.

Фердинанд. Она все узнала! А если даже и не узнала, то все равно будет следить за нами и все узнает. Ведь для такой женщины, как она, подозрение — та же уверенность. Выслушай меня, Полина, нам дорога каждая минута. Меня вызвала сюда, в имение, госпожа Граншан.

Полина. Зачем?

Фердинанд. Она любит меня.

Полина. Какой ужас. А что же отец?

Фердинанд. Она любила меня еще до замужества.

Полина. Она тебя любит... А ты?

Фердинанд. Разве я мог бы тогда жить в этом доме?

Полина. И она... все еще любит тебя?

Фердинанд. К сожалению, да! Должен тебе признаться, она была моим первым увлечением, но теперь я ненавижу ее всеми силами души и сам не знаю почему. Потому ли, что люблю тебя и что всякая истинная, чистая любовь по самой своей природе поглощает всего человека? Потому ли, что, видя тебя, ангела чистоты, рядом с таким демоном, как она, я чувствую ненависть ко злу, не менее пылкую, чем моя любовь к тебе, моему блаженству, моему сокровищу? Сам не знаю! Но я ненавижу ее, я тебя люблю и не пожалею расстаться с жизнью, если твой отец убьет меня... Достаточно одной нашей беседы, одного часа, проведенного здесь, возле тебя, и позже, когда я вспоминаю их, они кажутся мне целой жизнью.

Полина. О, говори, говори! Ты успокоил меня. За эти слова я прощаю ту боль, которую ты причинил мне, сказав, что я не первая, не единственная твоя любовь, как ты — моя... Что ж, приходится расстаться с этой иллюзией! Не сердись. Девушки безрассудны, все честолюбие их — в любви, и им хочется владеть прошлым любимого человека так же, как они владеют его будущим. Ты ненавидишь ее! В этом — лучшее доказательство любви, хотя ты доказал ее мне не раз за эти два года. Если бы ты только знал, с каким ожесточением мачеха допрашивала меня! Я отомщу ей!