— Понимаю, — терпеливо кивнул я. — Итак, Пол Бэйкер...

Она в свою очередь кивнула:

— Он молод, по-моему, ему лет двадцать шесть, может, чуть больше. Очень высокий, великолепно сложен, черные волосы и усы, глаза голубые. Мужественный, даже слишком, — тут она слегка покраснела, — я имею в виду в определенных ситуациях.

— Знал ли он, кто вы такая, во время вашего пребывания в клинике?

— Нет, — твердо ответила она. — Я знала его как Пола, а ему я была известна все это время как Джанни.

Конечно, мы говорили об очень многом, но никогда о личной жизни вне стен клиники.

— Говорил ли он когда-либо о своих амбициях или планах?

— Нет, насколько могу припомнить.

— А еще что-либо вы можете мне сообщить — пусть, на ваш взгляд, даже несущественное, что могло бы хоть как-то помочь в моей работе?

Она секунду подумала, затем отрицательно покачала головой:

— Прошу прощения, но...

— Что ж, благодарю вас, — уныло произнес я и протянул ей свою визитку. — Если вспомните или он даст о себе знать, позвоните.

— Конечно. — Она улыбнулась. — Не знаю, как и благодарить вас за попытку помочь мне, Бойд.

— Обратную дорогу я найду сам, — буркнул я и поспешил на выход.

В ночном воздухе возле моей машины висело синее облачко табачного дыма. Морган вынул толстую сигару изо рта, когда я подошел ближе и хрюкнул в знак того, что заметил его.

— Всякий раз, когда она упоминает эту чертову клинику, я готов лопнуть от злости, — признался он. — Может, там и вылечили ее или же просто запудрили мозги — знает один лишь дьявол! — да нет никакой разницы. Что же до меня, то эта женитьба у меня уже третья по счету, а по части секса я еще никогда не испытывал никаких затруднений. Считаю, что все беды Беверли оттого, что ей прежде ни разу не встретился настоящий мужчина — во всех трех замужествах ей так ни один и не попался — вот где собака зарыта. Встреть она меня раньше, и мы бы сейчас не висели на крючке шантажиста.