– Фу! – сказал дядя Миша, и у двух собак несколько испортилось настроение. Потому что «фу» означало «нельзя», а тут очень хотелось. Машка же этого, само собой, не понимала и упрямо лезла дружить.

Дядя Миша пошел проверять работу студентов. Джульбарс зевнул так, что клацнули зубы, и лег в тенёчке под вагончиком. Рыжик постоял рядом, поискал на боку блоху-самоубийцу и тоже завалился. Машка погуляла рядом, помахивая хвостиком-колечком и вдруг плюхнулась прямо между ними, расталкивая двух сонных «полицаев». При других обстоятельствах поросенок, скорее всего, тут же пошел бы на сырой фарш, но «фу» дяди Миши – приказ, который не обсуждается, и собаки, поворчав, щелкнули для порядка зубами и положили морды на лапы – спать дальше. Общительная же Машка спать не желала, а желала действовать. В конце концов, оба пса вскочили, зарычали и пошли под другой вагончик.

К вечеру свинья «крупной белой» породы, однако, победила. Каким-то чудом собаки приняли жизнерадостную Машку в свою компанию. А еще через пару дней они шлялись по деревне вместе.

Но почему, с какой такой стати – по деревне? Ведь любой, даже не сильно соображающий в свиноводстве, человек понимает – поросенок должен стоять, сидеть, а еще лучше – лежать в тесном сарайчике, плотно кушать и набирать драгоценные прослойки, чтобы сало было не белым, а мраморным. Но то – в идеале. А суровая правда жизни была иной. Во-первых, дежурный по кухне едва успевал приготовить первое-второе-третье, а на свинью недорезанную, у него, естественно, времени не было. Все-таки, 20 человек – не 2. А тут еще поросенок, который, жрать, само собой, хочет, а вот вести себя прилично – нет. Сарайчик Машка упорно игнорировала, а поскольку она это делала не молча, а с электрическим визгом, все решили – пусть ходит-бродит, а то нам по ночам спать надо. Еду поросенку вываливали в пластмассовый тазик.