— Очень приятно. Свежая дичь, рыба и зелень лучше всяких консервов, — сказал Васкец.

— Хорошо было бы, если бы к нам сюда забрели какие-нибудь жвачные животные, например парочка ланей! — вздохнул Фелипе.

— Я тоже не отказался бы от филе или окорока лани, — отвечал Васкец. — Хороший кусок дичины никому не вреден. Если дичь появится, мы постараемся подстрелить ее. Только одного не забывайте, братцы: в погоне за добычей не следует забираться далеко от маяка. Так и в инструкции сказано: удаляться от маяка можно только для того, чтобы наблюдать за Эльгорской бухтой да за морем между мысом Сан-Хуан и стрелкой Диегос.

— А если на расстоянии ружейного выстрела подвернется дичь? — спросил Мориц.

— На расстоянии одного, даже двух или трех выстрелов — еще туда-сюда, — сказал Васкец. — Но лань — пугливое животное, и едва ли нам придется увидеть пару ветвистых рогов вот там, на скалах, по соседству с буковым лесом.

Действительно, за все время производства работ вблизи Эльгорской бухты ни одно животное здесь не показывалось. Старший офицер с «Санта-Фе», страстный охотник, несколько раз пробовал охотиться на ланей. Он ходил за пять, за шесть миль и — напрасно.

Лани на острове хотя и водились, но не подпускали к себе на расстоянии выстрела. Может быть, охота была бы удачнее, если бы старший офицер перешел через горы, за пределы порта Парри, на другую сторону острова. Но в западной части острова высились остроконечные, почти неприступные утесы, и никто из экипажа «Санта-Фе» не ходил на рекогносцировку к мысу Сан-Бартелеми.

В ночь с 16-го на 17 декабря на башне между шестью и десятью часами вечера стоял на вахте Мориц. И вот в пяти или шести милях расстояния, в восточном направлении, на море показался сигнальный огонек корабля, первый со дня открытия маяка.

Мориц подумал, что это может интересовать товарищей, и пошел за ними. Они еще не спали.

Васкец и Фелипе поднялись вместе с ним на башню и стали наблюдать в зрительную трубу.