– Правда, будто ваш самолет был сделан специально для показа правительству? – почтительно спросил Кулев. – Как опытный экземпляр?

– Говорят, – помягчел лицом Егошин, знавший цену своей отполированной, с клепочкой «впотай», невесомой в воздухе машине. При совершенстве внешней отделки, а может быть, благодаря ей «ИЛ» командира кличку имел устрашающую: «Черт полосатый».

– Удачный самолет? – Задев чувствительную струну, Кулев старался продлить ее звучание…,

Лейтенант вызвался вести штабное хозяйство, Егошин ограничил его телефонной батареей КП.

– …Кто держит связь? Снимаю!.. Распоряжение командира полка, лейтенант Кулев! – Жарким боком лейтенант потеснил плешивенького бойца, ездового из БАО, приставленного за нехваткой связистов к телефонам.

На линию вышла дивизия:

– Связи с Дарьюшкиным нет, передайте Дарьюшкину: пусть срочно прикроет на Тингуту трех «медведей», трех «Петров».

Кулев принялся за телефонный розыск соседа, командира истребительной авиадивизии полковника Дарьюшкина, стараясь почаще поминать «медведей» и «Петров», как прозрачно шифровался пикирующий бомбардировщик «Пе-2». Вообще ухищрения здешних авиаторов по части секретности (самолеты «ИЛ-2» – «горбатые», истребители – «маленькие», бензин – «водичка») были под стать уловкам связистов переднего края, которые кодировали артиллерийские снаряды «огурцами».

– Работаю от «Початка». «Початок» ждет!.. Уверенно пущенный Кулевым в ход «Початок», позывной штаба армии, подействовал.

– Три «медведя» нас давно прошли, – откликнулись истребители. – Давным-давно…

– Танки южнее Тингуты, танки!.. Принимайте боевое распоряжение! – Лейтенант знал, чем их взять. Но истребители тоже не лыком шиты.