«Вскрыть ошибки» или же «скрыть ошибки»?» – Памятный урок…Но так бы я не сумел…

– Оно и видно, – согласился Егошин. Время пестовало штабные навыки майора. Чем жестче управление, тем глуше язык открытого доклада.

Месяца полтора назад, когда Егошин босиком – сапоги развалились, новых не получить, синие тапки, в которых он летал, резиновые, отдыха ногам не дают – босиком, с кавалерийской шашкой в руках гонял тыловиков, доставивших на полевой аэродром вместо бензина («ИЛы» стояли с пустыми баками) лавку Военторга, его депеша в штаб дивизии, поданная через местное почтовое отделение на телеграфном бланке Наркомсвязи, клокотала, как вулкан… Только не достиг документ, дышавший страстью, своего адресата, разминулся с ним: когда Егошин возвратился с почты, возле «ИЛов», осыпанных землей, охваченных дымами степного пожара, поднятого бомбежкой, его поджидал командир дивизии полковник Раздаев. В комбинезоне, выпущенном поверх сапог, что в кабине «кукурузника», служившего полковнику транспортом, могло создать неудобства, помехи, как велосипедисту – штанина, не прихваченная шпилькой, в перчатках, несмотря на зной, грузноватый полковник имел в своей внешности нечто цивильное. «Почему бездействуешь?» – вскинулся он на майора. «Нет бензина…» – «Почему шесть „ИЛов“ держишь на приколе?!» – «Пустые баки…» – «Голова пустая, Егошин, а не баки… Три цистерны в племсовхоз загнали, они в племсовхозе кукуют, я сейчас там садился… Может быть, и хорошо, что в племсовхозе, под бомбы не попали… Заправиться и – на Миллерово, штурмовой удар по аэродрому Миллерово!..» – «Прикрытие?» – «Приказ командующего генерала Хрюкина не обсуждать! Нанести внезапный удар по скоплению „юнкерсов“, обнаруженных нашей разведкой. Уничтожить гадов, раздавить, не дать им подняться – все!.. Время не терять, поворачиваться!.. Ну, что стоишь как пень?! Я тебя прикрою, Егошин! Я на этой фанерке полечу на Миллерово, буду с хвоста отгонять „мессеров“. На себя рассчитывай, Егошин!..» Такое было управление. Через час он поднял шесть «ИЛов» на Миллерово…